власть Никласа Лумана
Mar. 12th, 2006 04:10 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
grigoriisНаписал совсем небольшой эссей по одному своему семинару. Семинар (по Политической историографии) был посвящен труду Никласа Лумана "Власть". Я прочитал эту книгу, и сделал свои выводы.
Учитывая характер текста Лумана, я тоже не стал придерживаться однозначности смысла и строгой логики. Но основную мысль свою по этому поводу обозначил прозрачно.
Власть Никласа Лумана (краткий очерк)
«Что касается Жана Бодрияра, то в его сочинениях можно поменять все утвердительные предложения на отрицательные без всякого ущерба для смысла. Кроме того, можно заменить все имена существительные на слова, противоположные по значению, и опять без всяких последствий. И даже больше: можно проделать эти операции одновременно, в любой последовательности, или даже несколько раз подряд, и читатель опять не ощутит заметной перемены. Но Жак Деррида, согласится настоящий интеллектуал, ныряет глубже и не выныривает дольше. Если у Бодрияра все же можно поменять значение высказывания на противоположное, то у Деррида в большинстве случаев невозможно изменить смысл предложения никакими операциями».
Виктор Пелевин «Македонская критика французской мысли»
Концепция феномена власти Никласа Лумана
Власть – важный социальный феномен, известный у многих социальных существ, обладающих иерархической структурой. Но власть у человека, в отличии от других видов, имеет и социокультурный аспект, а именно конкретное культурное наполнение его: обоснования и ограничения [8].
Как пишет Н. Луман в начале введения к своей книги, «известно много противоречивых попыток подвести феномен власти под теоретически и эмпирически адекватное понятие власти». Мы, в свою очередь, рассмотрим попытку Лумана, и попробуем оценить ее научную валидность.
Одним из оснований теории Лумана является теория социальных систем [2] Т. Парсонса на работы которого ссылается Луман. Другим важным и характерным элементом в конструкциях Лумана, является активное привлечение им, на его взгляд уместных, аналогий из естественных наук, и естественнонаучных терминов. Но главной отличительной чертой направления в социальных построениях, к которому принадлежит и Никлас Луман, является сведение всех социокультурных феноменов к актам коммуникации и кодам коммуникации. Такие теоретики редуцируют все общественные явления к процессу обмена информацией между людьми, к словам. Этот подход можно назвать методологической основой теоретических положений т.н. теории «социального познания» и «социального действия» автора. Отправной точкой для теоретизирования Лумана, как мы отметили, явился структурно-функциональный подход из теории социальных систем и подсистем. В естественнонаучном знании Луман находит много привлекательных для себя концепций и теорий, которые он смело и прямо переносит в социально-гуманитарное знание. Тем не менее, естественнонаучные концепции очевидно приходится трансформировать и адаптировать для применения к социальным и культурным феноменам. Насколько адекватны такие трансформации? На этот вопрос ответить сразу трудно, ввиду семантических изменений этих понятий в рассматриваемом типе текста [9]. Например, концепция автопоэзиса («аутопоэсис» в русском переводе «Власти» ) у Лумана не тождественна исходной естественнонаучной концепции; но как утверждают апологеты такого подхода, в подобных случаях, естественнонаучные понятия используются в качестве метафор, хотя это, если это и так, авторами обычно не оговаривается, что ведет к неоднозначности интерпретаций. Вообще, наука, в т.ч. комплекс социально-гуманитарного знания, по определению стремящаяся к адекватному описанию и познанию наличествующей действительности, стремится к наиболее ясным и определенным смысловым конструкциям и к однозначности и универсальности, если не оговаривается иное (ввиду специфики конкретного исследования), использования понятийно-категориального аппарата, характера терминологии [4]. К сожалению текст Лумана «Власть» не отличается строгостью формулировок и однозначностью используемых понятий. Многие используемые словесные конструкции, на наш взгляд, не соответствующе целям исследования, – громоздки и туманны: четких определений и/или ссылок на них нет. Как пишет сам Луман «мы исходим из более глубокой гипотезы, в соответствии с которой социальные системы образуются вообще исключительно благодаря коммуникации...» Нам следует задаться вопросом, можно ли это утверждение, так называемую «глубокую» гипотезу» Лумана [1] (в такой формулировке) проверить или опровергнуть, что было бы свидетельством ее существования в научном дискурсе. На наш взгляд – нет. Кроме того, это утверждение не может быть выведено ни из наблюдений, ни из эксперимента. Последнее вообще, по определению, затруднительно для социально-гуманитарного знания, но соответствие наблюдаемой действительности – необходимое и достаточное условие для, по преимуществу, описательного подхода в познании в социально-гуманитарных науках. Но мы можем констатировать, что главная и определяющая, базовая посылка всех теоретических построений Лумана и некоторых других авторов состоящая в том, что всю социокультурную реальность можно свести (редуцировать) только к коммуникации, и анализировать, если анализ вообще возможен, только как текст – не может быть (с очевидностью) выведена из наблюдаемой нами действительности; а скорее, эта базовая их посылка является некой квазиидеологической концепцией, которая не может быть надежно верифицирована, по крайней мере, из-за неопределенности понятий и размытости утверждений. Она принципиально находится вне рамок научного подхода, хотя если бы эта концепция была более определенно и однозначно сформулирована, то ее, вероятно, можно было бы легко опровергнуть.
Итак, фундаментальной и неустранимой системной ошибкой концепции власти Лумана (как акта коммуникации, передачи и перцепции «смысловых кодов») необходимо и достаточно назвать его редукцию всей многогранной и сложной реальности взаимоотношений людей между собой и со средой, в т.ч. и с культурной средой, только к коммуникации, – т.е. к одной из черт этой самой комплексной реальности.
Необоснованное, лежащее вне рамок научного метода и научных подходов (критерий: соответствие действительности: наблюдаемым фактам) [3], и квазифилософское, наивно-умозрительное, на наш взгляд просто неадекватное упрощение и низведение всех социальных и культурных взаимодействий и реальности, как таковой, до коммуникативного поля – которое, само по себе, не позволяет получить нам полноценное представление о социокультурных феноменах и процессах, их механизме и смысле, – не может быть названо нами удовлетворительным подходом для написания претендующего на научность текста.
И даже статус философской рефлексии и осмысления для концепции Лумана, на наш взгляд, сомнителен. Философия не должна с очевидностью не соответствовать окружающему миру. И не смотря на то, что в философии, главным является логическая строгость и логическое соответствие исходным посылкам, но, тем не менее, философия стремится к ясности и обоснованности своих, даже по существу непроверяемых, концепций. В отношении концепции власти как коммуникации – этот подход философии также не соблюдается.
Вообще, при всей простоте и банальности идей Лумана, они облечены в такие сложные (и, видимо, сознательно запутанные) словесные конструкции и построения, что возникает вопрос «зачем» нужно автору это нарочитое усложнение и намеренное запутывание? Наш вывод, что это как раз и является следствием простоты (хотя и ложности) самой исходной идеи. Смысл – облечь такую нехитрую (хотя и крайне сомнительную) идею в туманные и непрозрачные умствования, для придания исходной, бедной и очевидно неадекватной мысли ареола сложного философствования. И учитывая, что существуют группы адептов этой «философии» и апологетов («знатоков и ценителей») подобных авторов, эти попытки оказались довольно успешны.
Но если говорить о самом феномене власти [7], и даже если принять мысль, что конструкции Лумана показали нам некоторую проекцию феномена власти (валидность которых мы отрицаем), то в целом, конечно, явление власти автором нисколько адекватно не проанализировано и даже не дан самый общий его, феномена власти, обзор.
Литература
1. «Власть» Никлас Луман
Москва, Праксис, 2001
2. «Система современных обществ» Т. Парсонс
М., Аспект Пресс, 1998
3. «Философия и методология науки»
Под ред. В.И. Купцова
М., Аспект Пресс, 1996
4. «Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его критики»
Под ред. В.Н. Садовского
М., Эдиториал УРСС, 2000
5. «Открытое общество и его враги» Карл Поппер
Киев, Ника-Центр, 2005
[Карл Поппер «Факты, нормы и истина: дальнейшая критика релятивизма»
http://members.fortunecity.com/opensociety/2/part_9.html#part_1]
6. «Предположения и опровержения: Рост научного знания» Карл Поппер
М., АСТ/Ермак, 2004
7. «Власть, пол и репродуктивный успех» М.Л. Бутовская
Фрязино, Век2, 2005
8. «Социальная антропология» А.И. Кравченко
М., Академический Проект, 2003
9. «Интеллектуальные уловки. Критика философии постмодерна» А. Сокал, Ж. Брикмон
Перевод с англ. Д.Ю.Кралечкина в соавторстве с А.А. Костиковой. Предисловие
С.П.Капицы)
М., Дом Интеллектуальной Книги, 2002
10. «Кризис мирового капитализма» Джордж Сорос
http://capitalizm.narod.ru/
11. «История Западной Философии» Бертран Рассел
Санкт-Петербург, Азбука, 2001
Учитывая характер текста Лумана, я тоже не стал придерживаться однозначности смысла и строгой логики. Но основную мысль свою по этому поводу обозначил прозрачно.
Власть Никласа Лумана (краткий очерк)
«Что касается Жана Бодрияра, то в его сочинениях можно поменять все утвердительные предложения на отрицательные без всякого ущерба для смысла. Кроме того, можно заменить все имена существительные на слова, противоположные по значению, и опять без всяких последствий. И даже больше: можно проделать эти операции одновременно, в любой последовательности, или даже несколько раз подряд, и читатель опять не ощутит заметной перемены. Но Жак Деррида, согласится настоящий интеллектуал, ныряет глубже и не выныривает дольше. Если у Бодрияра все же можно поменять значение высказывания на противоположное, то у Деррида в большинстве случаев невозможно изменить смысл предложения никакими операциями».
Виктор Пелевин «Македонская критика французской мысли»
Концепция феномена власти Никласа Лумана
Власть – важный социальный феномен, известный у многих социальных существ, обладающих иерархической структурой. Но власть у человека, в отличии от других видов, имеет и социокультурный аспект, а именно конкретное культурное наполнение его: обоснования и ограничения [8].
Как пишет Н. Луман в начале введения к своей книги, «известно много противоречивых попыток подвести феномен власти под теоретически и эмпирически адекватное понятие власти». Мы, в свою очередь, рассмотрим попытку Лумана, и попробуем оценить ее научную валидность.
Одним из оснований теории Лумана является теория социальных систем [2] Т. Парсонса на работы которого ссылается Луман. Другим важным и характерным элементом в конструкциях Лумана, является активное привлечение им, на его взгляд уместных, аналогий из естественных наук, и естественнонаучных терминов. Но главной отличительной чертой направления в социальных построениях, к которому принадлежит и Никлас Луман, является сведение всех социокультурных феноменов к актам коммуникации и кодам коммуникации. Такие теоретики редуцируют все общественные явления к процессу обмена информацией между людьми, к словам. Этот подход можно назвать методологической основой теоретических положений т.н. теории «социального познания» и «социального действия» автора. Отправной точкой для теоретизирования Лумана, как мы отметили, явился структурно-функциональный подход из теории социальных систем и подсистем. В естественнонаучном знании Луман находит много привлекательных для себя концепций и теорий, которые он смело и прямо переносит в социально-гуманитарное знание. Тем не менее, естественнонаучные концепции очевидно приходится трансформировать и адаптировать для применения к социальным и культурным феноменам. Насколько адекватны такие трансформации? На этот вопрос ответить сразу трудно, ввиду семантических изменений этих понятий в рассматриваемом типе текста [9]. Например, концепция автопоэзиса («аутопоэсис» в русском переводе «Власти» ) у Лумана не тождественна исходной естественнонаучной концепции; но как утверждают апологеты такого подхода, в подобных случаях, естественнонаучные понятия используются в качестве метафор, хотя это, если это и так, авторами обычно не оговаривается, что ведет к неоднозначности интерпретаций. Вообще, наука, в т.ч. комплекс социально-гуманитарного знания, по определению стремящаяся к адекватному описанию и познанию наличествующей действительности, стремится к наиболее ясным и определенным смысловым конструкциям и к однозначности и универсальности, если не оговаривается иное (ввиду специфики конкретного исследования), использования понятийно-категориального аппарата, характера терминологии [4]. К сожалению текст Лумана «Власть» не отличается строгостью формулировок и однозначностью используемых понятий. Многие используемые словесные конструкции, на наш взгляд, не соответствующе целям исследования, – громоздки и туманны: четких определений и/или ссылок на них нет. Как пишет сам Луман «мы исходим из более глубокой гипотезы, в соответствии с которой социальные системы образуются вообще исключительно благодаря коммуникации...» Нам следует задаться вопросом, можно ли это утверждение, так называемую «глубокую» гипотезу» Лумана [1] (в такой формулировке) проверить или опровергнуть, что было бы свидетельством ее существования в научном дискурсе. На наш взгляд – нет. Кроме того, это утверждение не может быть выведено ни из наблюдений, ни из эксперимента. Последнее вообще, по определению, затруднительно для социально-гуманитарного знания, но соответствие наблюдаемой действительности – необходимое и достаточное условие для, по преимуществу, описательного подхода в познании в социально-гуманитарных науках. Но мы можем констатировать, что главная и определяющая, базовая посылка всех теоретических построений Лумана и некоторых других авторов состоящая в том, что всю социокультурную реальность можно свести (редуцировать) только к коммуникации, и анализировать, если анализ вообще возможен, только как текст – не может быть (с очевидностью) выведена из наблюдаемой нами действительности; а скорее, эта базовая их посылка является некой квазиидеологической концепцией, которая не может быть надежно верифицирована, по крайней мере, из-за неопределенности понятий и размытости утверждений. Она принципиально находится вне рамок научного подхода, хотя если бы эта концепция была более определенно и однозначно сформулирована, то ее, вероятно, можно было бы легко опровергнуть.
Итак, фундаментальной и неустранимой системной ошибкой концепции власти Лумана (как акта коммуникации, передачи и перцепции «смысловых кодов») необходимо и достаточно назвать его редукцию всей многогранной и сложной реальности взаимоотношений людей между собой и со средой, в т.ч. и с культурной средой, только к коммуникации, – т.е. к одной из черт этой самой комплексной реальности.
Необоснованное, лежащее вне рамок научного метода и научных подходов (критерий: соответствие действительности: наблюдаемым фактам) [3], и квазифилософское, наивно-умозрительное, на наш взгляд просто неадекватное упрощение и низведение всех социальных и культурных взаимодействий и реальности, как таковой, до коммуникативного поля – которое, само по себе, не позволяет получить нам полноценное представление о социокультурных феноменах и процессах, их механизме и смысле, – не может быть названо нами удовлетворительным подходом для написания претендующего на научность текста.
И даже статус философской рефлексии и осмысления для концепции Лумана, на наш взгляд, сомнителен. Философия не должна с очевидностью не соответствовать окружающему миру. И не смотря на то, что в философии, главным является логическая строгость и логическое соответствие исходным посылкам, но, тем не менее, философия стремится к ясности и обоснованности своих, даже по существу непроверяемых, концепций. В отношении концепции власти как коммуникации – этот подход философии также не соблюдается.
Вообще, при всей простоте и банальности идей Лумана, они облечены в такие сложные (и, видимо, сознательно запутанные) словесные конструкции и построения, что возникает вопрос «зачем» нужно автору это нарочитое усложнение и намеренное запутывание? Наш вывод, что это как раз и является следствием простоты (хотя и ложности) самой исходной идеи. Смысл – облечь такую нехитрую (хотя и крайне сомнительную) идею в туманные и непрозрачные умствования, для придания исходной, бедной и очевидно неадекватной мысли ареола сложного философствования. И учитывая, что существуют группы адептов этой «философии» и апологетов («знатоков и ценителей») подобных авторов, эти попытки оказались довольно успешны.
Но если говорить о самом феномене власти [7], и даже если принять мысль, что конструкции Лумана показали нам некоторую проекцию феномена власти (валидность которых мы отрицаем), то в целом, конечно, явление власти автором нисколько адекватно не проанализировано и даже не дан самый общий его, феномена власти, обзор.
Литература
1. «Власть» Никлас Луман
Москва, Праксис, 2001
2. «Система современных обществ» Т. Парсонс
М., Аспект Пресс, 1998
3. «Философия и методология науки»
Под ред. В.И. Купцова
М., Аспект Пресс, 1996
4. «Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его критики»
Под ред. В.Н. Садовского
М., Эдиториал УРСС, 2000
5. «Открытое общество и его враги» Карл Поппер
Киев, Ника-Центр, 2005
[Карл Поппер «Факты, нормы и истина: дальнейшая критика релятивизма»
http://members.fortunecity.com/opensociety/2/part_9.html#part_1]
6. «Предположения и опровержения: Рост научного знания» Карл Поппер
М., АСТ/Ермак, 2004
7. «Власть, пол и репродуктивный успех» М.Л. Бутовская
Фрязино, Век2, 2005
8. «Социальная антропология» А.И. Кравченко
М., Академический Проект, 2003
9. «Интеллектуальные уловки. Критика философии постмодерна» А. Сокал, Ж. Брикмон
Перевод с англ. Д.Ю.Кралечкина в соавторстве с А.А. Костиковой. Предисловие
С.П.Капицы)
М., Дом Интеллектуальной Книги, 2002
10. «Кризис мирового капитализма» Джордж Сорос
http://capitalizm.narod.ru/
11. «История Западной Философии» Бертран Рассел
Санкт-Петербург, Азбука, 2001
