политическая практика режима (часть 1)
May. 7th, 2006 09:02 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
grigoriisПредварительный, чтобы не сказать черновой, вариант 2-ой главы диплома ("Российский политический режим: идеология и политические практики"). Глава 1 (в 3-х частях) была размещена в дневнике раньше. Эту главу я разделил условно на две части, просто потому, что всю главу как один пост сделать невозможно - ограничения по объему для одного поста. Конструктивная критика приветствуется - пишите на мейл.
Глава 2. Политические практики: их существо и корреляция с идеологией режима /предварительный вариант/
Мы хотим рассмотреть в основных чертах практику данного режима политики, а именно: политику проводимую в разных социальных сферах: экономическую и социальную (в более узком смысле слова) политику, политику в отношении внешнего мира, политику "государственного строительства", и т.д.; а также попытаться ответить на вопрос, насколько существующая практика правления скоррелирована с его идеологией, и какие тенденции можно увидеть во взаимоотношении идеологии и практики данного политического режима в перспективе их развития?
Мы хотим дать картину практике данного режима[1] и для того, чтобы понять суть и характер этого режима, определить его статус[2], и чтобы дать варианты сценариев его возможных трансформаций. Для этого нам необходимо не только определить те или иные аспекты реальной политики режима, но и указать вероятную подоплеку той или иной политики, проводимой им.
Как и в случае идеологии, мы оставляем за скобками базовый[3], основополагающий аспект самого феномена власти, властвования, его причин –нас интересует здесь только функционально-политический аспект властвования на примере его реализации в рамках российского политического режима: мы хотим понять, что за социально-культурная группа осуществляет государственно-политическую власть (и чем она, эта группа, мотивирована: какие вероятные цели она реализует) в рамках рассматриваемого режима (и по каким возможным причинам); и самое важное – к каким результатам тенденции этого режима могут привести и сам режим (точнее центральную его властную группу – бюрократическую корпорацию), и главное, общество в целом.
В этой связи, анализируя данное правление нам необходимо, для дальнейшего определения, понять мотивы его ведущих акторов, особенно мотив (как в совокупности, так и дифференцированно) российской властной корпорации. Конечно, надо принимать в расчет, что сама эта властная группа, обладая во многом единым социально-политическим интересом, не является полностью единой, и у отдельных ее членов не исключена дополнительная мотивация, помимо (и м.б. вопреки) общей для группы. На этой посылке основаны и некоторые оптимистичные ожидания[4] в политически активном обществе и надежды на внутренние изменения существующего режима. Мы не исключаем прагматической верности самих этих ожиданий (их факта), но считаем, что этим эффектом разумней в практической политике пренебречь, ввиду его крайней слабости.
Рассматривая политику, осуществляемую в рамках любого правления, необходимо, в первую очередь, рассмотреть ее в социально-экономической части.
Российский политический режим, установившийся с 1999 г. отличается от родительского режима президентства Ельцина очень существенным "средовым" обстоятельством: конъюнктурой мирового рынка минеральных энергоносителей: прежде всего нефти. Россия, как и ее предшественник[5], СССР, в плане поступлений в свои бюджеты, всегда сильно зависели от динамики цен на этот ресурс[6]. В постсоветской России это было главным лимитирующим фактором возможностей социально-экономического развития: что, в некоторой степени, и определило востребованность идеологии "либерального" экономизма" 1990-х гг. Ситуация начинает радикально меняться с 2000 г.: цены на нефть на мировом рынке высокие и постоянно растут. Для России, как для важной сырьевой державы – важного мирового экспортера, это открыло те возможности модернизации и социальных изменений, которые не просматривались в 1990-х. Отличие режима Путина[7], в самом его начале, от режима Ельцина определяется этим, и этим же, на наш взгляд, практически полностью исчерпывается. Возможности для целенаправленного воздействия на социально-экономическое развитие у "нового" режима были не сопоставимы с возможностями предшествующего правления. Эти новые возможности были использованы режимом для тактических целей создания и поддержания своего авторитета в массовом обществе, в массовом сознании. Режим Путина был первым популярным режимом постсоветской России. Конечно, нельзя исключать из внимания, и факт практически тотального контроля этого режима над электорально значимым медийным пространством, достигшей своей кульминации[8] после взятия под "государственный"[9] контроль телекомпании В. Гусинского НТВ и ликвидации его медийного холдинга "Медиа-мост" в 2001 г. Однако, функционально тот же, медийный ресурс, не мог помочь режиму Ельцина[10]. Экономика России в 2000-х гг. впервые, после затяжного спада, показала рост и впервые, после распада СССР, социальная обстановка в России несколько улучшилась[11], а главное – эти изменения были осознаны обществом, и были прочно связаны им с политикой "нового" режима.
Критики режима указывали и на причину и на характер этих изменений, говорили о том, что если конъюнктура мирового рынка изменится, то режим лишится поддержки, а общество – перспективы[12]. Но цены на сырьевые ресурсы стабильно высокие, и если экстраполировать тенденции, то в обозримой перспективе стабильности режима ничто не угрожает.
В этой связи, актуален вопрос, как использовался (и используется) этот шанс для широкомасштабной модернизации: желательных структурных изменений: диверсификации экономики и трансформаций социума (в т.ч. систем образования и медицины), переход к постиндустриальной фазе хозяйствования. В более широком смысле – адекватен ли этот политический режим тем вызовам, с которыми сталкивается общество? На начало периода Россия представляла собой экономическую систему, основной доход которой приходился на сырьевой экспорт. На данный момент зависимость от сырьевого экспорта усилилась и окрепла[13], а заявления о необходимости реструктуризации и диверсификации экономики остались нереализованными, более того, нет и действительных признаков попыток их реализации.
Правительство создало т.н. "Стабфонд", который аккумулирует большую часть доходов от экспорта сырья. Правительственные чиновники заявляют, что они "стерилизуют "лишнюю" денежную массу, которая иначе будет только стимулировать рост цен. Деньги эти, по их заявлениям, тратить нельзя, так как любой возможный положительный эффект их использования, будет перекрыт негативами всплеска инфляции. Другими словами, официальная точка зрения российского правительства[14] состоит в том, что экономика России не может безболезненно освоить эти деньги. Дополнительный аргумент в пользу того, что этот добавочный доход нельзя тратить, заключается в том, что его вложения в какие-то проекты будет стимулировать, не только инфляцию, но и коррупцию. Этот аргумент используется в т.ч. для ответа тем политикам, которые призывают использовать средства "Стабфонда" для развития инфраструктуры и совершенствования коммуникаций, а также для вложений в гуманитарные проекты, выгода от которых может быть только в отдаленной перспективе, а инфляционная опасность отсутствует при разумной их реализации. Критики такой политики, считают ее политикой отказа правительства от "умного менеджмента" развития. В критической публицистике[15] появился термин "политика социальной деградации" в отношении проводимой властной группой социальной политики.
Для наших целей достаточно увидеть, что в рамках этого режима, не происходит[16] стратегических социально-экономических изменений структуры. Режим ограничивается тактическим управлением[17].
Для нас важно не просто констатировать факт отсутствия реального наполнения главного из идеологических самооправданий этого режима, т.е. отсутствия целенаправленной политики экономико-социальной модернизации в действительности осуществления практики этого режима, но и желательно понять: а предполагалась ли такая политика в реальности? Ее идеологическое постулирование не требует политических усилий и не грозит ущемлением интересов ведущим игрокам режима, но реальная политика модернизации серьезно противоречит властно-материальным интересам бюрократического класса, так как он в модернизированном социуме теряет те ключевые властные позиции, которые являются непосредственным источником его материального преуспеяния, в отличие от основной массы российского общества.
Отсутствие реальной политики модернизации показывает "практическую" несостоятельность, точнее – фиктивность, трех базовых идеологических элементов режима – его "либеральной" парадигмы модернизации, идеологии "государственного строительства" и социально ориентированной концепции "общественного блага", подразумевающих развитие социума[18] и вывод его на новые горизонты возможностей. Этого не произошло и не происходит. При соответствующей риторике, в реальности в этом режиме происходят совсем другие изменения, связанные с "государственным" строительством"[19], но они имеют значение только в плане укрепления и поддержания электорально-медийного контроля правящей корпорации над социумом. Эту ситуацию можно объяснить оптимизацией среды для возможности более стабильной "погони за рентой" высшим и средним государственным чиновничеством. И, кроме того, эта ситуация игнорирования интересов общества госаппаратом свидетельствует об отсутствии действенного прямого влияния общества на политический курс в рамках данного режима политики. Точнее, это влияние настолько мало, что правящая группа безболезненно для себя, может им пренебрегать, осуществляя свои цели и задачи, используя (фактически только) для этого государственный механизм. Но, для более оптимального осуществления своих интересов, правящая группа должна, тем не менее, восприниматься большинством социума позитивно, для чего и необходимо идеологическое прикрытие и контроль медийного пространства.
В связи с этим надо четко понимать, что практически вся действительная, а не показательная, активность этого правления мотивирована этой целью и заключается на практике в решение этой проблемы. Но кроме самого извлечения государственной ренты, очевидно, получающей ее группе, желательно обеспокоиться и вопросом продолжения этого режима (рассматриваемого режима), который и дает возможность заниматься бюрократическому классу именно (и главным образом) этим. Все остальные дела (текущее хозяйствование и т.п.), необходимы постольку, поскольку это нужно лишь для поддержания стабильности такого режима. Каких-то других стратегий активности правящего ("политического") класса в этом режиме политики, мы усмотреть не можем. Вся основополагающая суть режима заключена в получении государственной ренты, а все долгосрочные планы властной группы определяются ее стремлением продлить режим эксплуатации данного "ресурса".
Этим рассматриваемый режим определяется и, в практическом плане, полностью исчерпывается. Все остальные проявления режима – производные, вторичные характеристики, иногда эпифеноменальные черты[20].
Квалификация этого режима политики в плане его процедурной соотнесенности с обществом, его интересами, – важный, вытекающий из этого вопрос[21]. Причем понятно, что демократический режим политики несовместим на несколько электоральных циклов с режимом "государственной ренты". Поэтому можно однозначно утверждать, опираясь на этот факт, что такой режим не может быть демократическим. Демократичность и извлечение государственной ренты – две черты, которые не могут пройти одновременно через выборы. Либо одна, либо другая черта режима будет ликвидирована в результате необходимости проведения выборов: свободные и честные выборы с очевидностью гарантируют отстранение от власти (т.е. от "ресурса") властную группу, получающую ренту от использования механизмов государства; или, в противоположном случае, выборы проводятся нечестным путем, что автоматически дисквалифицирует "демократический характер" правления. Рассматриваемый режим, как мы отметили, естественное продолжение и закрепление режима 1990-х, а, следовательно, "он" как бы прошел через фильтр выборов. Так как "извлечение государственной ренты" осталось одной из главных черт (базовой чертой) и режима 1999-2004 гг., то, можно абсолютно обоснованно утверждать его недемократическую природу, а именно, что полноценных выборов не было[22]. Больше того, исходя из вышесказанного, логично вытекает и утверждение, что любые свободные и честные выборы будут финалом рассматриваемого режима.
-----------------------------------------------
[1] мы рассматриваем российский политический режим 1999-2004 гг., но мы будем учитывать то, что ныне существующий в России режим есть его продолжение; фактически, можно сказать, что это фазы одного режима и их можно отождествлять в данной перспективе, хотя надо принимать во внимание то обстоятельство, что сам этот режим трансформируется как в идеологическом, так и в практическом плане
[2] в "транзитологическом" понимании
[3] М.Л. Бутовская «Власть, пол и репродуктивный успех» , 2005
[4] Андрей Пионтковский (http://www.grani.ru/piontkovsky/)
[5] правопреемником которого является РФ
[6] Григорий Явлинский "Социально-экономическая система России и проблема ее модернизации", докторская диссертация:
http://yabloko.ru/Publ/Diser/Yav_dissert/index.html
[7] говоря так, мы не подразумеваем, что существующий российский политический режим является режимом одного конкретного человека – В. Путина. Отнюдь нет, мы употребляем этот термин ("режим Путина") лишь как историческую конкретизацию режима: для однозначности понимания временных рамок режима, о котором идет речь
[8] хотя практически полное обладание властной группой медийным ресурсом играло решающую роль и раньше: например, на выборах 1996 г., когда все выборно значимые медийные ресурсы были на стороне правящего "класса": а оппозиция дискредитировалась всеми доступными средствами: пропагандировалась идея о необходимости и полезности для общества поддержания существующего режима
[9] под контроль квазигосударственной сырьевой монополии "Газпром"
[11] вопрос о структурном характере этого роста, его доброкачественности, мы не рассматриваем
[12] основная идея критики этого направления: мотив упущенных обществом возможностей для своего радикального продвижения
[13] Григорий Явлинский "Перспективы России. Экономический и политический взгляд", 2006
http://www.yavlinsky.ru/news/index.phtml?id=2790
[14] как центрального политического органа класса российской бюрократии, класса-чиновничества
[15] Игорь Яковенко "Что такое СОСЛ?"
http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/40n/n40n-s00.shtml
[16] мы не рассматриваем т.н. "национальные проекты" по причине начала их осуществления вне временных рамок анализа. Кроме того, их сообразность и адекватность ставится оппозицией под сомнение: вызывает недовольство не только их маленький, в сравнении с возможностями, бюджет, но и их некачественное, по мнению оппозиции, наполнение
[17] Григорий Явлинский "Экономика России: наследство и возможности"
[18] "Агитатор "Единой России"
[19] Георгий Сатаров "Его борьба"
http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/68n/n68n-s32.shtml
[20] что не исключает, независимо от их происхождения, возможные важные их последствия в дальнейшем
[21] Роберт Даль "Демократия и ее критики"
[22] по меньшей мере, начиная с 1996 года включительно
Глава 2. Политические практики: их существо и корреляция с идеологией режима /предварительный вариант/
Мы хотим рассмотреть в основных чертах практику данного режима политики, а именно: политику проводимую в разных социальных сферах: экономическую и социальную (в более узком смысле слова) политику, политику в отношении внешнего мира, политику "государственного строительства", и т.д.; а также попытаться ответить на вопрос, насколько существующая практика правления скоррелирована с его идеологией, и какие тенденции можно увидеть во взаимоотношении идеологии и практики данного политического режима в перспективе их развития?
Мы хотим дать картину практике данного режима[1] и для того, чтобы понять суть и характер этого режима, определить его статус[2], и чтобы дать варианты сценариев его возможных трансформаций. Для этого нам необходимо не только определить те или иные аспекты реальной политики режима, но и указать вероятную подоплеку той или иной политики, проводимой им.
Как и в случае идеологии, мы оставляем за скобками базовый[3], основополагающий аспект самого феномена власти, властвования, его причин –нас интересует здесь только функционально-политический аспект властвования на примере его реализации в рамках российского политического режима: мы хотим понять, что за социально-культурная группа осуществляет государственно-политическую власть (и чем она, эта группа, мотивирована: какие вероятные цели она реализует) в рамках рассматриваемого режима (и по каким возможным причинам); и самое важное – к каким результатам тенденции этого режима могут привести и сам режим (точнее центральную его властную группу – бюрократическую корпорацию), и главное, общество в целом.
В этой связи, анализируя данное правление нам необходимо, для дальнейшего определения, понять мотивы его ведущих акторов, особенно мотив (как в совокупности, так и дифференцированно) российской властной корпорации. Конечно, надо принимать в расчет, что сама эта властная группа, обладая во многом единым социально-политическим интересом, не является полностью единой, и у отдельных ее членов не исключена дополнительная мотивация, помимо (и м.б. вопреки) общей для группы. На этой посылке основаны и некоторые оптимистичные ожидания[4] в политически активном обществе и надежды на внутренние изменения существующего режима. Мы не исключаем прагматической верности самих этих ожиданий (их факта), но считаем, что этим эффектом разумней в практической политике пренебречь, ввиду его крайней слабости.
Рассматривая политику, осуществляемую в рамках любого правления, необходимо, в первую очередь, рассмотреть ее в социально-экономической части.
Российский политический режим, установившийся с 1999 г. отличается от родительского режима президентства Ельцина очень существенным "средовым" обстоятельством: конъюнктурой мирового рынка минеральных энергоносителей: прежде всего нефти. Россия, как и ее предшественник[5], СССР, в плане поступлений в свои бюджеты, всегда сильно зависели от динамики цен на этот ресурс[6]. В постсоветской России это было главным лимитирующим фактором возможностей социально-экономического развития: что, в некоторой степени, и определило востребованность идеологии "либерального" экономизма" 1990-х гг. Ситуация начинает радикально меняться с 2000 г.: цены на нефть на мировом рынке высокие и постоянно растут. Для России, как для важной сырьевой державы – важного мирового экспортера, это открыло те возможности модернизации и социальных изменений, которые не просматривались в 1990-х. Отличие режима Путина[7], в самом его начале, от режима Ельцина определяется этим, и этим же, на наш взгляд, практически полностью исчерпывается. Возможности для целенаправленного воздействия на социально-экономическое развитие у "нового" режима были не сопоставимы с возможностями предшествующего правления. Эти новые возможности были использованы режимом для тактических целей создания и поддержания своего авторитета в массовом обществе, в массовом сознании. Режим Путина был первым популярным режимом постсоветской России. Конечно, нельзя исключать из внимания, и факт практически тотального контроля этого режима над электорально значимым медийным пространством, достигшей своей кульминации[8] после взятия под "государственный"[9] контроль телекомпании В. Гусинского НТВ и ликвидации его медийного холдинга "Медиа-мост" в 2001 г. Однако, функционально тот же, медийный ресурс, не мог помочь режиму Ельцина[10]. Экономика России в 2000-х гг. впервые, после затяжного спада, показала рост и впервые, после распада СССР, социальная обстановка в России несколько улучшилась[11], а главное – эти изменения были осознаны обществом, и были прочно связаны им с политикой "нового" режима.
Критики режима указывали и на причину и на характер этих изменений, говорили о том, что если конъюнктура мирового рынка изменится, то режим лишится поддержки, а общество – перспективы[12]. Но цены на сырьевые ресурсы стабильно высокие, и если экстраполировать тенденции, то в обозримой перспективе стабильности режима ничто не угрожает.
В этой связи, актуален вопрос, как использовался (и используется) этот шанс для широкомасштабной модернизации: желательных структурных изменений: диверсификации экономики и трансформаций социума (в т.ч. систем образования и медицины), переход к постиндустриальной фазе хозяйствования. В более широком смысле – адекватен ли этот политический режим тем вызовам, с которыми сталкивается общество? На начало периода Россия представляла собой экономическую систему, основной доход которой приходился на сырьевой экспорт. На данный момент зависимость от сырьевого экспорта усилилась и окрепла[13], а заявления о необходимости реструктуризации и диверсификации экономики остались нереализованными, более того, нет и действительных признаков попыток их реализации.
Правительство создало т.н. "Стабфонд", который аккумулирует большую часть доходов от экспорта сырья. Правительственные чиновники заявляют, что они "стерилизуют "лишнюю" денежную массу, которая иначе будет только стимулировать рост цен. Деньги эти, по их заявлениям, тратить нельзя, так как любой возможный положительный эффект их использования, будет перекрыт негативами всплеска инфляции. Другими словами, официальная точка зрения российского правительства[14] состоит в том, что экономика России не может безболезненно освоить эти деньги. Дополнительный аргумент в пользу того, что этот добавочный доход нельзя тратить, заключается в том, что его вложения в какие-то проекты будет стимулировать, не только инфляцию, но и коррупцию. Этот аргумент используется в т.ч. для ответа тем политикам, которые призывают использовать средства "Стабфонда" для развития инфраструктуры и совершенствования коммуникаций, а также для вложений в гуманитарные проекты, выгода от которых может быть только в отдаленной перспективе, а инфляционная опасность отсутствует при разумной их реализации. Критики такой политики, считают ее политикой отказа правительства от "умного менеджмента" развития. В критической публицистике[15] появился термин "политика социальной деградации" в отношении проводимой властной группой социальной политики.
Для наших целей достаточно увидеть, что в рамках этого режима, не происходит[16] стратегических социально-экономических изменений структуры. Режим ограничивается тактическим управлением[17].
Для нас важно не просто констатировать факт отсутствия реального наполнения главного из идеологических самооправданий этого режима, т.е. отсутствия целенаправленной политики экономико-социальной модернизации в действительности осуществления практики этого режима, но и желательно понять: а предполагалась ли такая политика в реальности? Ее идеологическое постулирование не требует политических усилий и не грозит ущемлением интересов ведущим игрокам режима, но реальная политика модернизации серьезно противоречит властно-материальным интересам бюрократического класса, так как он в модернизированном социуме теряет те ключевые властные позиции, которые являются непосредственным источником его материального преуспеяния, в отличие от основной массы российского общества.
Отсутствие реальной политики модернизации показывает "практическую" несостоятельность, точнее – фиктивность, трех базовых идеологических элементов режима – его "либеральной" парадигмы модернизации, идеологии "государственного строительства" и социально ориентированной концепции "общественного блага", подразумевающих развитие социума[18] и вывод его на новые горизонты возможностей. Этого не произошло и не происходит. При соответствующей риторике, в реальности в этом режиме происходят совсем другие изменения, связанные с "государственным" строительством"[19], но они имеют значение только в плане укрепления и поддержания электорально-медийного контроля правящей корпорации над социумом. Эту ситуацию можно объяснить оптимизацией среды для возможности более стабильной "погони за рентой" высшим и средним государственным чиновничеством. И, кроме того, эта ситуация игнорирования интересов общества госаппаратом свидетельствует об отсутствии действенного прямого влияния общества на политический курс в рамках данного режима политики. Точнее, это влияние настолько мало, что правящая группа безболезненно для себя, может им пренебрегать, осуществляя свои цели и задачи, используя (фактически только) для этого государственный механизм. Но, для более оптимального осуществления своих интересов, правящая группа должна, тем не менее, восприниматься большинством социума позитивно, для чего и необходимо идеологическое прикрытие и контроль медийного пространства.
В связи с этим надо четко понимать, что практически вся действительная, а не показательная, активность этого правления мотивирована этой целью и заключается на практике в решение этой проблемы. Но кроме самого извлечения государственной ренты, очевидно, получающей ее группе, желательно обеспокоиться и вопросом продолжения этого режима (рассматриваемого режима), который и дает возможность заниматься бюрократическому классу именно (и главным образом) этим. Все остальные дела (текущее хозяйствование и т.п.), необходимы постольку, поскольку это нужно лишь для поддержания стабильности такого режима. Каких-то других стратегий активности правящего ("политического") класса в этом режиме политики, мы усмотреть не можем. Вся основополагающая суть режима заключена в получении государственной ренты, а все долгосрочные планы властной группы определяются ее стремлением продлить режим эксплуатации данного "ресурса".
Этим рассматриваемый режим определяется и, в практическом плане, полностью исчерпывается. Все остальные проявления режима – производные, вторичные характеристики, иногда эпифеноменальные черты[20].
Квалификация этого режима политики в плане его процедурной соотнесенности с обществом, его интересами, – важный, вытекающий из этого вопрос[21]. Причем понятно, что демократический режим политики несовместим на несколько электоральных циклов с режимом "государственной ренты". Поэтому можно однозначно утверждать, опираясь на этот факт, что такой режим не может быть демократическим. Демократичность и извлечение государственной ренты – две черты, которые не могут пройти одновременно через выборы. Либо одна, либо другая черта режима будет ликвидирована в результате необходимости проведения выборов: свободные и честные выборы с очевидностью гарантируют отстранение от власти (т.е. от "ресурса") властную группу, получающую ренту от использования механизмов государства; или, в противоположном случае, выборы проводятся нечестным путем, что автоматически дисквалифицирует "демократический характер" правления. Рассматриваемый режим, как мы отметили, естественное продолжение и закрепление режима 1990-х, а, следовательно, "он" как бы прошел через фильтр выборов. Так как "извлечение государственной ренты" осталось одной из главных черт (базовой чертой) и режима 1999-2004 гг., то, можно абсолютно обоснованно утверждать его недемократическую природу, а именно, что полноценных выборов не было[22]. Больше того, исходя из вышесказанного, логично вытекает и утверждение, что любые свободные и честные выборы будут финалом рассматриваемого режима.
-----------------------------------------------
[1] мы рассматриваем российский политический режим 1999-2004 гг., но мы будем учитывать то, что ныне существующий в России режим есть его продолжение; фактически, можно сказать, что это фазы одного режима и их можно отождествлять в данной перспективе, хотя надо принимать во внимание то обстоятельство, что сам этот режим трансформируется как в идеологическом, так и в практическом плане
[2] в "транзитологическом" понимании
[3] М.Л. Бутовская «Власть, пол и репродуктивный успех» , 2005
[4] Андрей Пионтковский (http://www.grani.ru/piontkovsky/)
[5] правопреемником которого является РФ
[6] Григорий Явлинский "Социально-экономическая система России и проблема ее модернизации", докторская диссертация:
http://yabloko.ru/Publ/Diser/Yav_dissert/index.html
[7] говоря так, мы не подразумеваем, что существующий российский политический режим является режимом одного конкретного человека – В. Путина. Отнюдь нет, мы употребляем этот термин ("режим Путина") лишь как историческую конкретизацию режима: для однозначности понимания временных рамок режима, о котором идет речь
[8] хотя практически полное обладание властной группой медийным ресурсом играло решающую роль и раньше: например, на выборах 1996 г., когда все выборно значимые медийные ресурсы были на стороне правящего "класса": а оппозиция дискредитировалась всеми доступными средствами: пропагандировалась идея о необходимости и полезности для общества поддержания существующего режима
[9] под контроль квазигосударственной сырьевой монополии "Газпром"
[11] вопрос о структурном характере этого роста, его доброкачественности, мы не рассматриваем
[12] основная идея критики этого направления: мотив упущенных обществом возможностей для своего радикального продвижения
[13] Григорий Явлинский "Перспективы России. Экономический и политический взгляд", 2006
http://www.yavlinsky.ru/news/index.phtml?id=2790
[14] как центрального политического органа класса российской бюрократии, класса-чиновничества
[15] Игорь Яковенко "Что такое СОСЛ?"
http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/40n/n40n-s00.shtml
[16] мы не рассматриваем т.н. "национальные проекты" по причине начала их осуществления вне временных рамок анализа. Кроме того, их сообразность и адекватность ставится оппозицией под сомнение: вызывает недовольство не только их маленький, в сравнении с возможностями, бюджет, но и их некачественное, по мнению оппозиции, наполнение
[17] Григорий Явлинский "Экономика России: наследство и возможности"
[18] "Агитатор "Единой России"
[19] Георгий Сатаров "Его борьба"
http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/68n/n68n-s32.shtml
[20] что не исключает, независимо от их происхождения, возможные важные их последствия в дальнейшем
[21] Роберт Даль "Демократия и ее критики"
[22] по меньшей мере, начиная с 1996 года включительно
