политическая практика режима (часть 2)

[grigoriis]

Итак, мы приходим к выводу о несоответствии заявленной идеологии режима и его политической практики, и, кроме того, делаем заключение о том, что артикулированная идеология режима призвана только обеспечивать режим "получения государственной ренты" и его продолжение во времени. Т.е., основной мотив центральной (властной) группы режима – поддержание своего властно-материального статуса в социуме именно таким путем. В рамках предшествующего режима была сделана (как минимум, обозначена) попытка разделить жесткую привязку властного и материального статуса[1], но она была непоследовательна, противоречила коренным, т.н. "рациональным", интересам властной группы, и, в конечном счете, оказалась неудачной, что было очевидно уже тогда[2]. И предшествующий рассматриваемому и, в более развитой степени и явной форме, рассматриваемый режим, являются режимами "государственной ренты". Идеология рассматриваемого режима является важным (необходимым) обеспечением его публичного функционирования, но к политической практике имеет опосредованное (приоритетом соответствующих целей и задач правящей группы) отношение. Конечно, нельзя исключать того, что сформулированная идеология будет впоследствии в большей степени определять режим, и, в конце концов, трансформация режима[3] будет такой существенной, что правильнее будет говорить уже о другом режиме. Идеологический потенциал такой трансформации, на наш взгляд, имеется, но сама такая возможность, на данный момент, представляется маргинальной, и более того, ныне существующие, видимые – доступные для анализа, тенденции говорят о том, что главным направителем развития останутся публично не артикулируемые, но очевидные интересы данной правящей элиты: продолжение эксплуатации ею государственной машины в своих корыстных интересах на максимально возможный срок. Правящая элита заинтересована в поддержании такого режима политики, в противном случае, она прекращает свое существование в нынешнем своем статусе. Потеря власти означает для этой элиты и потерю собственности, для большинства персоналий этой элиты – главной и единственной своей ценности и достижения. Ввиду этого, надо понимать, что эта группа готова идти на очень и очень многое[4], чтобы сохранить свои властные позиции, что уже было драматически продемонстрировано ею раньше.
Учитывая, что существуют не имеющие прямого и непосредственного электорального значения независимые медии, не запрещена (хотя сильно затруднена, и дискредитирована в глазах массовой публики) организованная оппозиционная деятельность, существуют формальные выборные процедуры, и т.д., – этот режим нельзя квалифицировать как типичный авторитарный, поэтому его можно обозначить как "гибридный"[5] режим. Не являясь демократическим, он не имеет пока легкой возможности стать и полностью авторитарным. Но, надо подчеркнуть, что "гибридное" состояние этого режима не делает его менее вредным для целей общественного развития. Мы считаем это более опасным состоянием ввиду того, что оно способно некоторое время обманывать ожидания сторонних наблюдателей и внешних акторов, вводить в заблуждение местный социум, что ведет к возможности более долгого существования такого режима, и соответственно, к увеличению объема негативных его последствий и упущенных возможностей развития. Эти следствия гибридности во многом уже проявились, но ресурс ее далеко не исчерпан.
Интересен вопрос о возможной политической эволюции этого режима в дальнейшем. С одной стороны, его недемократический промежуточный характер не исключает возможности его постепенной трансформации в направлении демократизации[6]. Но, с другой стороны, в данном режиме политики практически элиминирована любая (даже закрытая) конкуренция. Если бы мы имели такой режим, который можно было бы назвать "конкурентной олигархией", то его последующая трансформация к полной политической демократии была бы вероятна. Хотя нынешний режим вышел из рамок режима "конкурентной олигархии" 1998-1999 гг., т.к. была подавлена (и включена) конкурирующая олигархическая группа[7].
Как бы то ни было, но режим "конкурентной олигархии" мог бы стать естественной фазой демократического развития. Однако, рассматриваемый режим является преимущественно моноцентрическим режимом, а потенциальные внутриэлитные конкурентные группы либо включаются в режим либо разрушаются, что и наглядно продемонстрировало противостояние группы "преемников Ельцина" (В. Путина и др.) и "антисемейной" группы в самом начале становления рассматриваемого режима.
Эти черты режима подтверждают тезис о том, что данный режим задуман и сформирован только для продолжения реализации властно-материальных интересов его центральной группы – властной корпорации, которая пришла к власти в постсоветской России в начале 1990-х гг. Президент Путин – продукт, внутреннее решение этой корпорации для преодоления ситуации, когда Борис Ельцин вынужден был отойти от власти в связи с состоянием своего здоровья на тот момент: из-за фактической невозможности осуществления им президентских[8] функций. Это, в том числе, объясняет нам и несоответствие обозначаемой идеологии и наличной практики этого режима, и показывает возможные сценарии его дальнейшего развития. "Рациональный" интерес властвующего класса состоит в неограниченном продлении во времени этого режима – режима "государственной ренты". Но для этого надо иметь лояльное население. Так как в распоряжении властной группы имеются огромные ресурсы – т.н. нефтедоллары, то они могут успешно решить этот вопрос и во многом его решили: население, после "капитализма Маркса" 1990-х гг., в целом удовлетворено и, что еще более важно для властной корпорации, опасается любых изменений. Убеждение населения в том, что некоторые позитивные изменения, в сравнении с периодом правления группы Ельцина, произошли благодаря "новому" политическому режиму, успешно выполняют основные массовые российские "СМИ". В этой связи уместно обратить внимание, что для сохранения режима, его акторам надо бороться с любым просвещением населения, которое может вести к рационализации мышления и опасной, для сохранения стабильности режима, социально-политической рефлексии. В этом аспекте дальнейшие перспективы режима сомнительны: даже обладая такими гигантскими ресурсами, режиму будет крайне сложно бороться с общемировым социокультурным трендом[9]: рационализацией мышления, в частности – политического мышления. Чрезвычайно сложно (но, тем не менее, возможно) поддерживать отклоняющийся локальный режим в глобальной политической и культурной среде[10]. И еще здесь важно учитывать степень консьюмеристского вовлечения властвующей российской элиты в глобальный мир. Хотя это "раздвоение" политического сознания может быть устойчивым довольно долго[11]. Но, все же, отдельные акторы режима могут рассчитывать не только на перспективу дальнейшей квазикоммерческой эксплуатации госаппарата, но и на иные перспективы, открывающиеся в глобальном измерении, при условии, что они согласятся действовать по правилам, предложенным глобальной политической системой. Возможна даже определенная "амнистия" таких деятелей[12].
В любом случае, пока, результат – векторная сумма усилий акторов данного режима направлена на самосохранение режима[13]. Центральная группа режима – его властная корпорация – действует для продолжения во времени статус-кво. Нам интересен не только мотив этой деятельности, а он ясен: властно-материальное положение этой группы[14]. Но нас интересуют, в большей степени, возможные изменения существующего режима политики[15]. Так как такой режим политики активно способствует неактивности социума[16] (а соответственно, основной социум в данном режиме маргинализирован: т.е., в целом, не является общностью с выраженной национально-политической идентичностью, что делает, на данный момент, маловероятным создание позитивной социально-политической повестки в его интересах и переход к демократии), то и появление "альтернативных" политически активных и значимых социальных групп, способных использовать политическую систему страны в своих интересах, и конкурировать с властной группой, невозможно прогнозировать. Все практические решения и действия[17] ныне властвующей группы направлены именно на консервацию этой ситуации. Любое другое движение будет означать конец текущего режима, и, во вторую очередь, постепенное изменение статуса нынешней властной группы[18].
Проблема для возможностей альтернативных политических сил общества в том, что большая часть практических ("технических") политических усилий режима, в первую очередь, направлена на поддержание именно такого общественного состояния: так как это та единственная основа, дающая принципиальную возможность функционировать данному режиму. В рамках сложенного режима политики, политически состязаться с властной корпорацией непродуктивно: это системная характеристика. Одна из немногих возможностей изменить ситуацию: изменять саму глубинную основу режима, – т.е. сам социум. Но это более длительный и трудоемкий процесс, хотя другие альтернативы сомнительны. В этом режиме политики максимально возможный институциональный результат – добиться создания общественных[19] политически значимых масс-медий, в первую очередь, общественного телевидения (не зависящего ни от правительства, ни от коммерческих интересов). Только создав подобные институты можно постепенно изменить массовое общественное сознание по пути секуляризации (в широком смысле слова) мышления, и тогда, рационализация политического сознания социума откроет опции для публичной политической деятельности и политически значимому оппонированию властной корпорации. Но в таком случае, мы будем иметь дело уже, видимо, с другим политическим режимом.
Таким образом, мы пришли к заключению, что практика данного режима определяется не его артикулируемой идеологией (которая формулируется только для задач взаимосвязей с обществом и, соответственно, для стабилизации режима, а к реализуемой политике имеет незначительное опосредованное отношение), но практика режима, и все его существо, определено "погоней" за государственной рентой, а также, стремлением максимально продлить такое, субоптимальное и даже вредное для общественных интересов, положение дел. Это имманентная черта данного режима политики – полностью его определяющая и полностью исчерпывающая.
Но общество живет с таким режимом политики, постепенно изменяясь; несмотря на то, что все немногие сознательные усилия правящей группы направлены на поддержание общества в таком, оптимальном для себя, состоянии. Все же, в обществе, и в части элитных групп, существует оппозиция, мотивированная разными, далеко не только идеологическими соображениями. В этой связи важно отметить, что действительно органичными, устойчивыми и действенными могут стать только те политические изменения, которые будут иметь под собой широкое убеждение населения в их необходимости. Демонтаж режима будет продуктивным только при широком изменении социального сознания, хотя сам демонтаж открывает возможности для просвещения социума и, соответственно, для его устойчивого развития. В ином случае, общество, так или иначе, воссоздаст другой уже персонально, но, по качеству управления, близкий режим. Многие конкретные предложения оппозиционных политиков дают не только необходимые политические меры[20], но и, при их осуществлении, они могут закладывать возможность для институциональных изменений в самом основании политики, политии – т.е. фундаментальных изменений в самом обществе. Хотя, конечно, приемлем и более быстрый путь изменений, через этап "конкурентной олигархии", но пока, как мы отметили, он крайне затруднен целенаправленными действиями правящей группы. Кроме того, само становление режима "конкурентной олигархии" может быть маркером соответствующих базовых социальных изменений, но и сам такой режим может стимулировать подобные социальные сдвиги.
Другой важный аспект политической практики рассматриваемого режима, это его отношения с "внешней средой": взаимодействие местной политической системы и местных элит с глобальным социумом и с его политической системой. Тут, опять же, можно выделить два различных, но взаимосвязанных ракурса вопроса: то, что реально представляет российский политический режим для "внешней среды", и то, как этот режим представлен в мировом (а именно – в Западном) общественном мнении. Для российской властной корпорации, ее имидж на Западе сравним по значению с имиджем для российской публики.
Для Запада, Россия в целом, с ее имеющимся политическим режимом, важный партнер по целому ряду ключевых глобальных вопросов. Российский политический класс четко понимает наиболее политически значимые текущие проблемы Запада в международной сфере. Более того, интересы Запада в мире, это предмет политического торга российской властной корпорации с глобальной политической системой. Интерес российской элиты в том, чтобы убедить Запад в желательности для него продолжения текущего режима в России. Это задача решается, во-первых, активным обменом "лояльности" Западных правительств к нынешнему режиму на более конструктивную позицию России по разным вопросам. Для этого предварительно выбирается наиболее жесткая позиция, которая затем смягчается и, в некоторых случаях, полностью "сдается". Во-вторых, важное направление работы с глобальным общественным мнением, заключается в тезисе российской политической элиты в своей необходимости по той причине, что она, сдерживая демократическое развитие в стране, препятствует этим приходу к власти антизападных националистических и пр. неадекватных сил, и установлению сурового недемократического режима, склонного к милитаризму и международной конфронтации. В какой-то степени, это действительно небезосновательные заявления, и многие на Западе, опасаясь и этой угрозы, выбирают "меньшее из зол". Это м.б. верно в плане тактического сдерживания такой угрозы, но стратегически это ошибочно. Режим не способствует просвещению населения (ввиду того, что это грозит ему потерей лояльности со стороны местного социума) и, более того, проводит исподволь не очень заметную внешним наблюдателям, но последовательную и неумолимую антизападную пропаганду на основополагающем культурно-бытовом уровне. Надо хорошо понимать, что это неотъемлемая черта режима, так как он во многом и поддерживается на эксплуатации глубоких антизападных комплексов массового сознания российского населения. И Западным лидерам надо ясно осознавать (когда они рассматривают вопрос об отношении к режиму "Путина"), что данный режим не только не занимается политическим просвещением, но всячески укрепляет ксенофобию и антизападные настроения в российском обществе. И такие настроения, активно им поддерживаемые и создаваемые, дают возможность деятелям режима представляться "охранителями" Запада от темного непросвещенного и антизападного российского народонаселения. Мы можем констатировать, что во многом, этот PR-прием российской элиты "работает", приносит им свои плоды.
Хотя деятели режима опираются и на другие возможности; например, среди них популярна идея коррумпирования отдельных Западных лидеров[21]. Эта идея кремлевских "политтехнологов" игнорирует (очевидно, ввиду непонимания) феномен независимого от правительств Запада общественного мнения. Хотя тактически это м.б. продуктивным решением, но стратегически это не "спасает" режим.
Тем не менее, в сочетании, эти приемы: "торговля "интересами", построения имиджа себя как "сдерживателей" непросвещенного российского народа, коррумпирование некоторых персон Западного истеблишмента, и некоторые другие "технологические" меры, – пока обеспечивают необходимую режиму некоторую степень лояльности глобальной политической системы. Однако, вероятно, что многие наблюдатели все же видят логику этого режима, и мотивы его им становятся ясными. Это понимание еще не пришло в большей части Западных элит и в мейнстриме общественного мнения, но, постепенно это осознание приходит, и уже появляются комментарии и аналитические материалы в центральных Западных медиях[22] по этой проблеме.
Мы постарались рассмотреть имеющуюся практику этого режима в ее политической перспективе. Мы приходим к выводу, что политическая практика этого режима слабо соотносится с артикулируемой им идеологией, и эта идеология, по всей видимости, сформулирована не для адекватной практической реализации. Напротив, идеология, специально для этих задач и создаваемая, является лишь одним из механизмов поддержания режима путем создания благоприятного образа в российском социуме.
Сама же практика режима определяется стремлением его ведущей группы – российской бюрократической корпорации – к оптимизации режима получения государственной ренты, и желанием продлить этот режим на максимально возможный срок. Это главный мотив правящего бюрократического класса – продление эксплуатации государственной машины в своих интересах, это его верховная цель. Все действия определяются стремлением консервации этого положения вещей. Есть и необходимые ситуационные действия текущего управления, но, в конечном счете, все они должны работать на главную цель этой бюрократической группы – сохранение властно-материального статуса как группы в целом, так и отдельных ее членов.
-----------------------------------------

[1] Егор Гайдар "Государство и эволюция"
[2] Григорий Явлинский "Десять лет"
[3] Шмиттер Ф. К. "Размышления о гражданском обществе и консолидации демократии"
[4] Дмитрий Орешкин и др., "Ищем выход" от 18.04.2006 на радио "Эхо Москвы" (www.echo.msk.ru): http://echo.msk.ru/programs/exit/42998/
[5] Роберт Даль
[6] Карл Т. Л, Шмиттер Ф. "Что есть демократия?"
[7] политическая борьба т.н. "Семьи" Ельцина и бюрократической группы, сплотившейся вокруг мэра Москвы Юрия Лужкова и бывшего председателя правительства Евгения Примакова
[8] Хуан Дж. Линц "Опасности президентства"
[9] во многом предопределенным ростом хозяйства и соответствующего благосостояния глобального населения
[10] М.М. Лебедева, А.Ю. Мельвиль "Глобализация: человеческое измерение"
[11] Юлия Латынина "Борцы за миф"
http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/29n/n29n-s09.shtml
[12] если они не причастны к тяжелым преступлениям
[13] Георгий Сатаров http://2006.novayagazeta.ru/nomer/2006/09n/n09n-s14.shtml
[14] Павел Вощанов «Власть имеет…»
http://2004.novayagazeta.ru/nomer/2004/86n/n86n-s09.shtml
[15] Растоу Д.А. "Переходы к демократии: попытка динамической модели"
[16] что крайне важно для этого режима политики. Более того, в подобном состоянии общества такой режим только и может существовать: это общественное состояние открыло возможности для восхождения рассматриваемого режима в большей степени, чем политическая борьба 1990х гг. и целенаправленные усилия правящих групп 1999г.; властной группе необходимо для своего сохранения на нынешних позициях поддерживать это общественное состояние
[17] яркий пример: выборные кампании 2003 и 2004 года
[18] с отмеченными персональными перспективами отдельных действующих лиц
[19] см., например, Программные тезисы "Объединенного гражданского фронта" от 25.02.2006 г.:
http://www.rufront.ru/material.php?section=5&id=4402EE327F778
[20] Татьяна Ворожейкина "Ходорковский заслуживает обсуждения"
http://2005.novayagazeta.ru/nomer/2005/88n/n88n-s14.shtml
[21] например, практика назначения и обещания высоких управленческих постов в крупнейших российских сырьевых корпорациях, уходящим в отставку руководителям Западных правительств
[22] www.nytimes.com, www.washingtonpost.com, etc.