заключение
Jun. 4th, 2006 01:05 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
grigoriisДругие части диплома размещены раньше. Теперь "Заключение".
Утвержденную версию размещу полностью на своем "учебном" сайте http://anthropos.narod.ru
Заключение
В этой работе рассмотрен российский политический режим 1999-2004 гг. в двух своих аспектах: в аспекте своей провозглашенной идеологии и в аспекте его реальной политической практики. Кроме того, в исследовании уделено внимание и возможной реальной идеологии режима, которая не оглашается, но принимается по умолчанию заинтересованными лицами. Также было уделено внимание соотношению артикулированной идеологии и реальной практики режима, и сделаны предположения о том, почему они так не согласуются. Исследование показало существование идеологии и практики режима в совершенно разных измерениях: практика режима не соответствует заявленной идеологии, и, более того, – противоречит ей.
Исходя из цели исследования и поставленных задач было систематизировано и проанализировано рассматриваемое правление, сделаны выводы как об адекватности его состоянию российского общества, так и дана политико-процедурная квалификация режиму.
Исследование установило, что качество режима соответствует нынешнему качеству российского общества, и политический режим России – лишь одна из естественных проекций российского социума. Хотя замечено, что сам политический режим, будучи, так или иначе, порождением наличествующего общества, активно влияет на состояние самого общества, форматируя и изменяя его.
Исходя из этого, делается вывод, что действительно фундаментальные изменения в обществе можно произвести только через само общество: путем его образования и просвещения, доброкачественной социализации. Конкретный политический режим может этому способствовать или препятствовать. Но если общество изменится качественно само, то оно будет воспроизводить соответствующий своему состоянию режим политики. В случае просвещенного общества это будет режимом политической демократии.
Говоря о ныне существующем политическом режиме в России, мы констатируем его недемократичность. В подтверждение этого можно привести факты: отсутствие независимой судебной системы, декоративный (а не настоящий) парламент в лице Госдумы и Совета Федерации, отсутствие реальной политической конкуренции и независимых влиятельных политических партий, отсутствие независимых (политически значимых) и доступных масс-медиа (особенно ТВ), сверхвысокая концентрация полномочий у одного должностного лица – президента РФ, фактическая неразделенность власти (отсутствие разделения властей и системы «сдержек и противовесов») и т.д. Все это однозначно говорит о том, что рассматриваемый режим имеет недемократическую сущность и его квазидемократические институты носят формальный и имитационный характер. Насчет дальнейших его определений существует масса подходящих терминов, но, учитывая, что все же формальные процедуры политической конкуренции сохраняются[1], мы не определяем данный режим политики как полностью авторитарный, несмотря на то, что он имеет много признаков авторитарного правления. Режим носит отчасти авторитарный характер, также его можно назвать бюрократическим[2], но, все же он скорее промежуточный по своей сути. Это ни в коем случае не демократия, но и пока не авторитаризм. Такой режим можно называть гибридным режимом.
Но это формально-политическая характеристика, не дающая нам представления о внутренних процессах и о мотивациях ведущих акторов режима. Поэтому, в разъяснение и уточнение этого определения, этот режим также будет оправданно назвать режимом государственной ренты. Это более содержательное определение, так как оно говорит нам и о его недемократичности (а режим государственной ренты несовместим с политической демократией), и в то же время, оно раскрывает внутреннюю суть режима, смысл его существования и его верховные ценностные ориентиры.
Т.е. деятели этого режима (и его главный коллективный актор – группа российского правящего класса) заинтересованы только в одном – в получении государственной ренты, т.е. в использовании механизмов государственной машины для получения своей корыстной выгоды. Кроме того, властная группа заинтересована в максимально возможном продлении этой субоптимальной для общества ситуации («проблема 2008» и варианты ее решения: «третий срок», новая операция «преемник» и т.п.).
В этой связи, можно отметить, что вероятность внутренней трансформации режима мала. Но она все же есть; как отмечено, потенциал артикулированной идеологии дает шанс сущностно измениться режиму, но проблема в том, как было замечено, что реальная политическая практика не только не соотносится с официально декларируемыми идеологемами, но часто полностью противоречит им. И инерция пути и обусловленность пути[3] вряд ли дают хорошие шансы что-то радикально изменить.
Скорее, в случае качественного изменения общества ему будет проще и продуктивней установить полностью иной, новый режим правления, соответствующий новому качеству общества. На данный момент существующий в РФ гибридный политический режим государственной ренты, хотя и не соответствует интересам общества и действует в ущерб общему благу, но адекватен нынешнему политическому и общекультурному развитию российского социума. И само общество пока не способно «осознать» это политически и предпринять политические действия по исправлению ситуации. В этом смысле качество политического режима соответствует качеству российского социума.
Единственный политически значимый фактор, который находится на защите стратегических интересов российского социума – это глобальная политическая система («внешняя среда»: Западное общественное мнение, международные правительственные и неправительственные организации, etc). Это тот фактор, который еще гарантирует хотя бы формальное соблюдение процедур в российской политике.
Кроме этого, в работе затронута проблема рефлексивности как фундаментального свойства всей социальной реальности. Согласно «теореме Томаса» в социальном смысле «реально то, что мы считаем реальным». Действия людей проистекают из их понимания (их видения) ситуации, а соответственно, все их представления (посредством их активности) реализуются, становятся реальными.
Пророчества сбываются. Была сделана попытка проиллюстрировать это основное свойство социальной жизни примером такого локального режима политики, который был рассмотрен. Сама рефлексивность[4], по всей видимости, уникальный феномен высокоразвитой социальности, представленный почти исключительно у человека. Перефразируя Бертрана Рассела (Bertrand Russell) можно сказать, что здесь уделено недостаточно внимания этому главному социальному явлению, но «можно удовлетвориться уже тем, что об этом сказано». Конечно, сам феномен рефлексивности заслуживает не только упоминаний при рассмотрении конкретных примеров его действия, но и капитальных многочисленных исследований посвященных именно ему самому, как таковому.
Поэтому (ввиду свойства рефлексивности), в исследовании политического режима было уделено столь значительное место анализу мотивов действующих лиц режима, в первую очередь мотива центральной группы этого режима политики, извлекающей материальные блага из своего властного статуса – российской властной (бюрократической) корпорации, а точнее – главных ее лиц, т.н. элитной группы.
------------------------------------------------------
[1] во многом только благодаря влиянию «внешней среды»
[2] Чарльз Ф. Эндрейн «Сравнительный анализ политических систем»
М.: Весь мир, 2000
[3] the path dependency
[4] без понимания рефлексивности социальной наукой и социальной философией невозможно адекватно описать и изучить социальную эволюцию. Наиболее близко к пониманию закономерностей социальной эволюции стоит концепция рамок пути, или обусловленного пути (the path dependency). Социологический «эволюционизм» не имеет отношения к адекватному пониманию социальной эволюции. Наиболее близкой теорией на основе которой можно изучать социальную эволюцию была и остается Теория эволюции, разработанная на базе изучения развития жизни. Все социологические «эволюционистские» концепции не обладают научной валидностью, но на долгое время дискредитировали само понимание необходимости научного изучения социальной и культурной эволюции
Утвержденную версию размещу полностью на своем "учебном" сайте http://anthropos.narod.ru
Заключение
В этой работе рассмотрен российский политический режим 1999-2004 гг. в двух своих аспектах: в аспекте своей провозглашенной идеологии и в аспекте его реальной политической практики. Кроме того, в исследовании уделено внимание и возможной реальной идеологии режима, которая не оглашается, но принимается по умолчанию заинтересованными лицами. Также было уделено внимание соотношению артикулированной идеологии и реальной практики режима, и сделаны предположения о том, почему они так не согласуются. Исследование показало существование идеологии и практики режима в совершенно разных измерениях: практика режима не соответствует заявленной идеологии, и, более того, – противоречит ей.
Исходя из цели исследования и поставленных задач было систематизировано и проанализировано рассматриваемое правление, сделаны выводы как об адекватности его состоянию российского общества, так и дана политико-процедурная квалификация режиму.
Исследование установило, что качество режима соответствует нынешнему качеству российского общества, и политический режим России – лишь одна из естественных проекций российского социума. Хотя замечено, что сам политический режим, будучи, так или иначе, порождением наличествующего общества, активно влияет на состояние самого общества, форматируя и изменяя его.
Исходя из этого, делается вывод, что действительно фундаментальные изменения в обществе можно произвести только через само общество: путем его образования и просвещения, доброкачественной социализации. Конкретный политический режим может этому способствовать или препятствовать. Но если общество изменится качественно само, то оно будет воспроизводить соответствующий своему состоянию режим политики. В случае просвещенного общества это будет режимом политической демократии.
Говоря о ныне существующем политическом режиме в России, мы констатируем его недемократичность. В подтверждение этого можно привести факты: отсутствие независимой судебной системы, декоративный (а не настоящий) парламент в лице Госдумы и Совета Федерации, отсутствие реальной политической конкуренции и независимых влиятельных политических партий, отсутствие независимых (политически значимых) и доступных масс-медиа (особенно ТВ), сверхвысокая концентрация полномочий у одного должностного лица – президента РФ, фактическая неразделенность власти (отсутствие разделения властей и системы «сдержек и противовесов») и т.д. Все это однозначно говорит о том, что рассматриваемый режим имеет недемократическую сущность и его квазидемократические институты носят формальный и имитационный характер. Насчет дальнейших его определений существует масса подходящих терминов, но, учитывая, что все же формальные процедуры политической конкуренции сохраняются[1], мы не определяем данный режим политики как полностью авторитарный, несмотря на то, что он имеет много признаков авторитарного правления. Режим носит отчасти авторитарный характер, также его можно назвать бюрократическим[2], но, все же он скорее промежуточный по своей сути. Это ни в коем случае не демократия, но и пока не авторитаризм. Такой режим можно называть гибридным режимом.
Но это формально-политическая характеристика, не дающая нам представления о внутренних процессах и о мотивациях ведущих акторов режима. Поэтому, в разъяснение и уточнение этого определения, этот режим также будет оправданно назвать режимом государственной ренты. Это более содержательное определение, так как оно говорит нам и о его недемократичности (а режим государственной ренты несовместим с политической демократией), и в то же время, оно раскрывает внутреннюю суть режима, смысл его существования и его верховные ценностные ориентиры.
Т.е. деятели этого режима (и его главный коллективный актор – группа российского правящего класса) заинтересованы только в одном – в получении государственной ренты, т.е. в использовании механизмов государственной машины для получения своей корыстной выгоды. Кроме того, властная группа заинтересована в максимально возможном продлении этой субоптимальной для общества ситуации («проблема 2008» и варианты ее решения: «третий срок», новая операция «преемник» и т.п.).
В этой связи, можно отметить, что вероятность внутренней трансформации режима мала. Но она все же есть; как отмечено, потенциал артикулированной идеологии дает шанс сущностно измениться режиму, но проблема в том, как было замечено, что реальная политическая практика не только не соотносится с официально декларируемыми идеологемами, но часто полностью противоречит им. И инерция пути и обусловленность пути[3] вряд ли дают хорошие шансы что-то радикально изменить.
Скорее, в случае качественного изменения общества ему будет проще и продуктивней установить полностью иной, новый режим правления, соответствующий новому качеству общества. На данный момент существующий в РФ гибридный политический режим государственной ренты, хотя и не соответствует интересам общества и действует в ущерб общему благу, но адекватен нынешнему политическому и общекультурному развитию российского социума. И само общество пока не способно «осознать» это политически и предпринять политические действия по исправлению ситуации. В этом смысле качество политического режима соответствует качеству российского социума.
Единственный политически значимый фактор, который находится на защите стратегических интересов российского социума – это глобальная политическая система («внешняя среда»: Западное общественное мнение, международные правительственные и неправительственные организации, etc). Это тот фактор, который еще гарантирует хотя бы формальное соблюдение процедур в российской политике.
Кроме этого, в работе затронута проблема рефлексивности как фундаментального свойства всей социальной реальности. Согласно «теореме Томаса» в социальном смысле «реально то, что мы считаем реальным». Действия людей проистекают из их понимания (их видения) ситуации, а соответственно, все их представления (посредством их активности) реализуются, становятся реальными.
Пророчества сбываются. Была сделана попытка проиллюстрировать это основное свойство социальной жизни примером такого локального режима политики, который был рассмотрен. Сама рефлексивность[4], по всей видимости, уникальный феномен высокоразвитой социальности, представленный почти исключительно у человека. Перефразируя Бертрана Рассела (Bertrand Russell) можно сказать, что здесь уделено недостаточно внимания этому главному социальному явлению, но «можно удовлетвориться уже тем, что об этом сказано». Конечно, сам феномен рефлексивности заслуживает не только упоминаний при рассмотрении конкретных примеров его действия, но и капитальных многочисленных исследований посвященных именно ему самому, как таковому.
Поэтому (ввиду свойства рефлексивности), в исследовании политического режима было уделено столь значительное место анализу мотивов действующих лиц режима, в первую очередь мотива центральной группы этого режима политики, извлекающей материальные блага из своего властного статуса – российской властной (бюрократической) корпорации, а точнее – главных ее лиц, т.н. элитной группы.
------------------------------------------------------
[1] во многом только благодаря влиянию «внешней среды»
[2] Чарльз Ф. Эндрейн «Сравнительный анализ политических систем»
М.: Весь мир, 2000
[3] the path dependency
[4] без понимания рефлексивности социальной наукой и социальной философией невозможно адекватно описать и изучить социальную эволюцию. Наиболее близко к пониманию закономерностей социальной эволюции стоит концепция рамок пути, или обусловленного пути (the path dependency). Социологический «эволюционизм» не имеет отношения к адекватному пониманию социальной эволюции. Наиболее близкой теорией на основе которой можно изучать социальную эволюцию была и остается Теория эволюции, разработанная на базе изучения развития жизни. Все социологические «эволюционистские» концепции не обладают научной валидностью, но на долгое время дискредитировали само понимание необходимости научного изучения социальной и культурной эволюции
